Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки] - Наталия Плехт

— Ты ей поможешь.

— Да, — пообещал Вирм. — Не обижу и помогу.

Открыв глаза, он некоторое время обдумывал открывшееся ему знание. Вирмы — оба — верили в то, что их судьбы и колдуны перепутаны. Гуле бы родиться в маленьком городишке, ходить в художественную школу, отправлять акварели на выставки, выписывать странные натюрморты с котами, охраняющими часы и чайники. А Вирму — в селе, где он бы еще мальчишкой получил в руки автомат и выпускал змея на волю, отбивая конкурентов от парников. Может и так. Что толку сожалеть или гадать? Не переиграешь.

Утром он уехал в соседний городок — навестить льва и поискать скеля. Местные жители охотно рассказали, как пройти к разрушившейся от землетрясения пещере. Натоптанная тропа привела к мосту через реку и раскрошившемуся утесу. Вирм осмотрелся и начал прочесывать гору, расширяя круги. Метания остановил скрипучий голос:

— Вы уладили свои дела, Владимир Петрович?

— Уладил, — ответил он, оборачиваясь к шевелящемуся валуну. — Это вы, Василий? Ого!

Щебень забурлил, как перестоявший на раскаленной плите чайник. Чудовище поднялось на ноги, посмотрело на Вирма свысока, пугая каменной мощью.

— Где будет удобнее поговорить? Сюда сейчас туристы подойдут, я группу обогнал. Уйдем к Кромке? Ее днем видно или только ночью? Если хотите, можно поговорить в городе. Только если вы превратитесь. В таком обличье будут проблемы.

— Пойдемте в город, — после раздумий предложил скель. — Посидим в кафе, пообедаем. Мне нужно подкрепиться. Попробовал прочесть одно заклинание... не сработало, только изрядно вытянуло силы. Если бы не эта ошибка, хватило бы дождя или снега. Постоишь под каплями, намокнешь... хорошо! И никакой тяжести в желудке. Не люблю человеческое тело. Но иногда превращения не избежать.

Каменное чудовище ушло вниз по склону. Минут через десять к Вирму подошел Василий.

— Это точно вы? — не удержался от идиотского вопроса Вирм. — И человек вы, и великан вы?

— Точно-точно.

— А у меня получится? Если я колдун — вы меня так несколько раз называли — то, может быть, мне надо немножко потренироваться, и?..

— Не думаю, — смерил его взглядом скель. — Вы, хоть и колдун, но не полиморф. Это бы я сразу почуял.

Дошли до уютного заведения с кабинетами и аквариумами, в которых плавали раскормленные золотые рыбки. Заказали горячее — на улице было морозно, утром лужи ледок прихватил. Вирм поел с удовольствием — нагулял аппетит — дождался, пока скель расправится с отбивной, приступил к расспросам.

— Давайте поговорим об услуге, которую я вам задолжал.

— Давайте, — согласился скель. — Мой интерес в маленьком сундучке, спрятанном в развалинах здешней крепости. Я ее вижу, но не могу войти. Вы, Владимир Петрович, можете и войти в крепость, и увидеть сундук, и его открыть.

— А? А-а-а! Я эту крепость знаю. Ничего особенного. Камни как камни.

— На развалинах стоит защита — давняя, одряхлевшая, но еще действенная. Думаю, что вы с ней справитесь. Для развлечения, чтобы размяться. А я помогу, чем смогу. Я хочу получить молоточек, который лежит в сундуке. Для вас он бесполезен, мне нужна для того, чтобы отстроить себе новую пещеру. Защищенную — обычные мне не подходят. Не хочу просыпаться от визитов людей. Одни ищут знания, ддругие желают спасти город от апокалипсиса — наслушаются легенд и желают убить опасное чудовище. Надоели. Хочу покоя.

— А что она делает, этот молоток? Вдруг вы землетрясение вызовете? Или окажется, что он радиоактивный, и хана здешним источникам.

Скель поклялся, что подкова бесполезна и безопасна для людей.

— Землетрясение я и так могу вызвать. Молоточек поможет укрыть пещеру чарами. Я не такой как все. Я устал от человеческого мельтешения и хочу уединиться. Надолго. На века. Надоело быть легендой и не таким как все.

Слова резанули по больному месту. Вирм тысячи раз жалел, что наткнулся на яйцо, и тысячи же раз благодарил судьбу за встречу со змеем. То гордился своей избранностью, то проклинал. А если бы уродился тварью каменной? Во где жопа! Так, хотя бы, человек среди людей. Змей ушел и можно жить дальше, не привлекая к себе внимания.

— А вы уверены, что я к этому сундуку прикоснуться смогу?

— Конечно, Владимир Петрович, — голос стал снисходительным. — Кто, как не вы? Вы колдун с расстрелянной душой. У вас в вирмовом отнорке лежка есть, при необходимости переночевать можете. Не прямо сейчас, а когда примиритесь. Вам бы на Сумеречную биржу, заказы брать. Вас с Ярославом Андреевичем за цену отряда купят — один бездушный, другой бессердечный. Таких еще поискать.

Слова прозвучали как-то погано, не комплиментом.

— Яр уехал, — напомнил Вирм.

— Как уехал, так и приедет, — усмехнулся скель.

— Вы все время говорите, что я колдун. Но я не умею колдовать! Я всякие-заговоры-наговоры нашел, их в старых библиотечных книжках до неба и больше. Читал — и про себя, и вслух, и с выражениями. Ничего не получается! Ни кровь остановить, ни погоду изменить, ни... э-э-э... потенцию повысить. Это я на Сене проверял, не на себе. Не подумайте, у меня с этим проблем нет. У Сени тоже! Я на нем просто тренировался.

Скель развеселился еще сильнее:

— Владимир Петрович, вы не целитель. Вы только удар милосердия нанести можете. Вы — воин. С омертвевшей душой, исковерканной силой — вы слишком сжились со змеем — и неумением, да и нежеланием творить добро. Первое, что вы сделаете — найдете себе оружие, чтобы защищать напарника или отряд. Чем дольше смотрю, тем больше убеждаюсь: вы не похожи на воина Чура. Они — стражи. Вы — искатель приключений и охотник. Воин Ярого.

Вирм пожал плечами. Ярого так Ярого. Какая разница, если он не верит в свои силы? Тоскует по крыльям, боится ступить на Кромку ногами. Опустился до того, что чужое деяние себе присвоил — ведь совсем ничего не сделал, чтобы расколдовать льва.

До развалин крепости, в которых должен был лежать сундук, доехали быстро. Вирм уселся на скамейку, откинулся на жесткую спинку. Всмотрелся в камни, замечая крошечные клочья тумана, плавающие вокруг едва заметных стен, путающиеся между плетей лесной ежевики. Клочья поймали его взгляд, засуетились — словно обрадовались вниманию. Кромка окольцевала руины, выстелила дорожку, меняя пейзаж. Ошеломленный Вирм увидел ветхие стены с сыплющейся кладкой, низкий проем — вход, рядом с которым была прислонена снятая с петель дверь. Из крепости доносился стук, металлический лязг, неразборчивые голоса.

Загадка поманила. Вирм встал со скамейки, пошел к приземистому строению, обмирая от любопытства и ожидания неприятностей. В темном коридоре навалилась затхлость, под ботинками захрустели кости. Шаг за шагом, мимо скелетов и ржавого